Карл Вальц: художник, который умел удивлять

Карл Вальц: художник, который умел удивлять

Его имя стоит в ряду с культовыми декораторами в истории балета. Унаследованный талант работника сцены Карл Вальц сумел возвести в непревзойденное мастерство.

На театральную сцену по стопам отца

Карл Вальц родился в Санкт-Петербурге в 1846 году. Его отец служил машинистом-механиком в театре. Было решено, что мальчик продолжит семейное дело и отправится на учебу в Германию. В Дрездене Вальц перенял науку декорационной живописи у профессора Отто Рама, а в Берлине его учителем стал декоратор Карл Гропиус. 

Затем юноша вернулся домой. Вскоре, в 1856 году, его отца пригласили участвовать в реконструкции Большого театра. Машинист-механик Федор Вальц восстанавливал сценические механизмы после большого пожара, а сын помогал в работе. Карлу было всего 15 лет, когда ему поступило предложение о работе из штата императорских театров. Так началась карьера Вальца-декоратора. Его основным местом службы стал Большой театр, где талантливый специалист трудился целых 65 лет. Сценические декорации, освещение и спецэффекты — Карл Вальц отвечал за все. Он даже выполнял функции электрика: освещение на театральной сцене Большого — один из проектов специалиста. 

Театральный художник в широком смысле  

За долгие десятилетия работы он неоднократно выходил за рамки задач художника-декоратора. Вальц участвовал в постановках и как либреттист. Впервые он обратился в театральную дирекцию с предложением поставить балет вместе с хореографом Вацлавом Рейзингером. Получив согласие, Карл Федорович написал либретто к балету «Волшебный башмачок». Задачи по визуальному сопровождению также остались на нем: Вальц создал эскизы сценических костюмов и декораций для постановки. В 1871 году премьера балета с успехом прошла на сцене Большого.

«Волшебный башмачок» также интересен тем, что именно в этом спектакле впервые использовали цветное электрическое освещение. Вальц остался верен себе и удивил публику невиданными ранее спецэффектами: например, в одном из эпизодов на сцене оказалась колесница, запряженная велосипедом. 

Энергии и профессионализма этого театрального мастера хватало на участие в московских маскарадах и благотворительных вечерах. Он успел поработать с Сергеем Дягилевым: целых 8 сезонов в качестве приглашенного декоратора путешествовал по Европе вместе с труппой «Русских сезонов». 

В главном театре страны Вальц прослужил до 1927 года. В последние годы он трудился консультантом-механиком машинно-декорационного отделения. Безусловный талант сценического художника публика признала и оценила при его жизни. В день 50-летия Карла Федоровича в театре поздравляли по традиции на сцене, но за опущенным занавесом. В тот момент в зале была публика. Люди услышали слова в адрес декоратора и громко потребовали поднять занавес. Несмотря на действовавший запрет театрального руководства сцену все же открыли — и публика поздравила художника громкими овациями. 

Свой долгий и интересный творческий путь, в котором была работа в лучших театрах мира и множество сценических находок, Вальц подытожил в автобиографической книге «65 лет в театре». Ее впервые опубликовали в 1928 году. А год спустя художника-декоратора, который давно вышел за профессиональные рамки своей специальности, не стало. 

Художник Вальц: нет ничего невозможного

Масштаб творческой мысли Вальца потрясает: неслучайно современники называли его «магом сцены» и «русским Калиостро». Сам мастер в автобиографии писал: 

«Картина [«Полет валькирий» Вагнера] была смонтирована в полной сценической обстановке с декорациями и при участии живых лошадей, на которых скакали по особо устроенным подмосткам в облаках цирковые наездницы… В другой раз я превратил сцену в фантастический волшебный сад с партером живых цветов, в виде ковра с разнообразнейшими арабесками… Как-то раз я поставил в виде апофеоза географически-видовую картину. В ширину сцены была устроена терраса из стеклянных рамп. Это сооружение шло уступами к рампе, причем наверху били фонтаны натуральной воды и в виде кипящего водопада ниспадали по маршам до самого низа… Вокруг водопада были расставлены тропические растения».

Художник вдохновлялся работами французских импрессионистов, регулярно предлагал для постановок свежие и необычные решения, пусть они и не всегда находили поддержку у театрального руководства. В то же время многие профессиональные хитрости и находки «мага сцены» укоренились в сценографии надолго. Так, с появлением газового освещения Карл Вальц начал добавлять в постановки эпизоды с абсолютной темнотой. Этот эффект позволял сменить декорации или изменить расстановку артистов на сцене, не опуская занавес. Сейчас такое затемнение в ходе спектакля выглядит абсолютно привычным, но в конце XIX века художнику пришлось долго отстаивать свою идею перед руководством театра. Тогда это предложение, по воспоминаниям Вальца, сочли «неудобным и недопустимым». 

Одной из признанных кульминаций сценической деятельности Карла Федоровича стало участие в премьерном показе «Лебединого озера». Петр Ильич Чайковский уделял визуальному сопровождению постановки особое внимание, часто беседовал с Вальцем. В результате финальная сцена, когда магическое озеро бушует и начинается вихрь, получилась по-настоящему эпичной. Тогда сама балетная премьера получила много противоречивых отзывов, но сценография Вальца удостоилась от критиков исключительно восторженных откликов. 

В балете Александра Горского «Корсар» на сцене появился корабль весом в 600 пудов. Несмотря на свою громоздкость, конструкция была разборной, легко передвигалась по сцене и даже была способна постепенно исчезать в волнах бушующего моря. Таким было еще одно проявление технического гения Карла Вальца.

Часто именно восторг и удивление оказывались главными эмоциями, которые испытывали зрители при просмотре спектаклей со сценографией Вальца. Об одном из своих спектаклей в составе дягилевской труппы — балете «Павильон Армиды» — художник вспоминал так: 

«Часть восторгов, вызванных последней постановкой, коснулась и меня… В этом балете была одна чистая перемена, которую мне удалось выполнить довольно оригинальным образом: в одну секунду декорация менялась, уходя одновременно в обе стороны, вверх и вниз. Чистота и быстрота подобного фокуса были еще невиданны в Париже, и я, кроме шумных одобрений, заслужил еще прозвище “русского Калиостро”».

Последние статьи и новости о балете