Стань участником «Молодежной балетной программы» Большого Театра,
организованной при поддержке компании «Ингосстрах»!
Три знаковых партии Майи Плисецкой

Три знаковых партии Майи Плисецкой

20 ноября исполняется 96 лет со дня рождения Майи Плисецкой. Партия Умирающего лебедя в ее исполнении стала «хрестоматийной», но у балерины были и другие яркие роли.

Китри из балета «Дон Кихот» Людвига Минкуса

Майя Плисецкая впервые исполнила партию знойной испанки в 25 лет. Произошло это в 1950 году на праздновании дня рождения Сталина в Кремле. Изначально балерина должна была станцевать вариацию Уличной танцовщицы из того же «Дон Кихота», но перед выступлением комиссия настоятельно рекомендовала выступление переделать. В результате Майя Плисецкая танцевала партию из «Дон Кихота», но под прыжковую вариацию из «Лауренсии». Как она потом скажет — «дважды пропрыгала». Потом в газетных заметках появилась информация о праздничном концерте с упоминанием балерины.

Спустя некоторое время Китри в исполнении Плисецкой переместилась на театральную сцену. Этот дебют не оказался безупречным. Майя Михайловна в своих мемуарах писала, что во время этого выступления в первом акте «потеряла равновесие и в финальной точке оказалась идеально в музыку на полу». Балерина запомнила все до мелочей, включая финальное па-де-де, где 28 фуэте она сделала идеально, а «на последние четыре повело в сторону». В финальной позе она оказалась не в центре сцены. 

Несмотря на объективную строгость, с какой сама Плисецкая оценивала свой сценический дебют в «Дон Кихоте», эта партия стала для нее одной из самых звездных и принесла огромную любовь публики. Балетовед и педагог Виолетта Майнице так писала об этой роли Майи Михайловны: 

«В коронной партии Китри из „Дон Кихота“ она смело врывалась на сцену. Тремя прыжками зажигала огромный зрительный зал Большого театра и даже Кремлевского дворца. Майя — Китри запросто брала его в плен и делала с ним, что хотела. Это был катарсис, праздник души и танца, прославление безумств испанской фиесты, любви и игры в любовь. Публика ликовала, околдованная жизнерадостностью, кипучим темпераментом балетной испанки. Она аплодировала стоя и кричала „браво“ и „бис“. Подобного я больше никогда в „Дон Кихоте“ не видела. Забыть ее Китри невозможно».

Кармен из балета «Кармен-сюита» Альберто Алонсо

В 1967 году балерина оказалась на постановке хореографа Альберто Алонсо, который привез свою кубинскую труппу на гастроли в «Лужники». Действие на сцене увлекло Майю Михайловну, она вспоминала: 

«С первого же движения актеров меня словно ужалила змея. До перерыва я досиживала словно на раскаленном стуле. Это язык Кармен. Это ее пластика. Ее мир».

Уже в антракте она предложила кубинскому хореографу поставить «Кармен» в СССР. В то время пригласить зарубежного балетмейстера работать в Большой было настоящей авантюрой. И все же разрешение удалось получить. Найти композитора оказалось нелегко — Дмитрий Шостакович отказался, признавшись: «Боюсь Бизе». Зато на создание музыкального сопровождения к балету согласился композитор и муж Плисецкой Родион Щедрин. 

Премьера «Кармен-сюиты» состоялась в 1967 году и сразу же получила разгромные отзывы министра культуры Екатерины Фурцевой. Она упрекнула постановку в излишнем эротизме, а в ответ Майя Плисецкая предложила сократить любовное адажио. Фурцева согласилась дать балету шанс, если артисты уберут поддержку в адажио и Плисецкая наденет юбку подлиннее. 

Этот балет по праву стал настоящей жемчужиной Большого театра, а образ жгучей Кармен начал устойчиво ассоциироваться с Плисецкой. Впоследствии она назвала эту партию своей сбывшейся мечтой: 

«У каждой артистки есть своя мечта. Иногда сбыточная, иногда несбыточная. Вот такой долгожданной мечтой для меня все годы моей творческой деятельности был образ Кармен, но обязательно связанный с музыкой Ж. Бизе. Оперу „Кармен“ можно танцевать всю, настолько она „танцевальна“, образна, выразительна, пластична».

Идол из балета «Болеро» Мориса Бежара

Французский хореограф поставил балет на музыку Жозефа Мориса Равеля в 1961 году. Майя Плисецкая увидела спектакль 13 лет спустя, в 1974 году, и с тех пор мечтала танцевать в нем главную партию. 

Дебют Плисецкой в «Болеро» состоялся на зарубежной сцене, а когда она захотела перенести этот балет в Большой, встретила яростное сопротивление руководителя театра Георгия Иванова. Впрочем, известно, что танцевать «Болеро» на московской сцене балерине разрешил лично Леонид Брежнев, а случилось это за день до премьеры. 

Подготовка к роли стала для балерины настоящим вызовом. Плисецкая потом вспоминала:

«Училось трудно. Все движения новы для моего тела. Бежар всерьез изучал восточные танцы — индийские, таиландские, персидские, — и что-то из лексики вошло в его хореографический словарь. Плюс дьявольская выдумка. Асимметрия. Отсутствие квадратности. Полиритмия… Даже натренированные на Бежаре танцоры сбивались. А мне — после „Лебединых“ и „Спящих“ — каково?»

Балерина называла этот спектакль самым необычным в своей карьере, Бежар с восторгом отзывался об исполнении Плисецкой, а для публики эта роль стала одной из ярких ассоциаций с именем Майи Михайловны.